Эффективность Годовой отчет 2015

Потенциал музея определит время

О творческой стратегии будущего Латвийского музея современного искусства (ЛМСИ) в беседе с председателем правления Фонда Латвийского музея современного искусства Романом Сурначёвым рассказал руководитель художественных программ ABLV Charitable Foundation Каспар Ванагс, который также является одним из авторов концепции создания музея.

Чем вы занимались до присоединения к команде, разработавшей концепцию будущего музея?

Сразу после возвращения из Берлина по завершении учебы вместе с единомышленниками мы создали платформу междисциплинарного сотрудничества Open, чтобы в рамках совместных художественных проектов объединить в одной «сети» адептов визуального искусства, экспериментаторов в области электронной музыки, поэтов, только что появившихся активистов в сфере интернет-искусства и другие творческие силы. Тогда с нами творили ныне известные в латвийской культурной среде молодые художники Микелис Фишерс, Гинт Габранс, Катрина Нейбурга, Моника Пормале (сценограф легендарных постановок театра Алвиса Херманиса) и другие.

До сих пор не понимаю, как нам удалось успешно реализовать такие масштабные мероприятия, как ряд перформансов, длившихся неделю на пяти этажах бывшего производственного цеха «Дзинтарс» в самом центре Риги, или Фестиваль электронной музыки и искусства мультимедийного характера на заброшенном складе около официальной резиденции президента в Старом городе.

С тех пор во мне поселилась уверенность в том, что в современном искусстве огромную роль играют идеализм, рисковые инновации и частная инициатива. Здесь мы возвращаемся к замыслу строительства ЛМСИ, реализуемому по частной инициативе ABLV Charitable Foundation и Фонда Бориса и Инары Тетеревых.

В вашей кураторской деятельности наверняка встречались художественные проекты, которые стали особенно важными и близкими.

В контексте Латвии до сих пор остается непревзойденным, на мой взгляд, художественный проект Катрины Нейбурги «Чайный гриб», реализованный в начале 2000-х годов. При помощи импровизированных методов исследования были опрошены люди, которые вместо Coca-Cola продолжали пить этот «доисторический» напиток. На базе полученных видеоматериалов были сняты видео­клипы и фильм; выставку же мы создали не в традиционной галерее, а в помещениях пустого магазина, где любой желающий мог бесплатно получить пробирку с закваской чайного гриба. Помню, как с утра у дверей магазина, еще до его открытия, выстроилась приличная очередь из желающих получить подарок.

После десятилетнего перерыва, в 2015 году, мне вновь выпала возможность поработать с Катриной Нейбургой, когда ее вместе с Андрисом Эглитисом выдвинули в участники 53-й Международной биеннале современного искусства в Венеции, чтобы представлять латвийский павильон, а меня пригласили курировать создание выставки. Объемная художественная инсталляция была создана благодаря решению ABLV Charitable Foundation стать генеральным спонсором нашего павильона. В результате этого сотрудничества теперь я принимаю участие в другом более масштабном проекте, поддерживаемом фондом, — разработке творческой стратегии создания Латвийского музея современного искусства.

В современном искусстве огромную роль играют идеализм, рисковые инновации и частная инициатива.

Подготовленная для венецианской биеннале работа Armpit вошла в программу 2016 года легендарного калифорнийского фестиваля Coachella, а тандем художников пригласили участвовать в биеннале современного визуального искусства в Индии. Свидетельствует ли этот факт о том, что у Латвии есть потенциал для выступления на международной художественной арене? И как этот потенциал должен выражаться в творческой стратегии будущего музея?

Во-первых, современное искусство, пусть порой слишком требовательное к своему зрителю, разработало международно-конвертируемый язык общения. Национальные павильоны венецианской биеннале служат наглядным примером того, что современное искусство может говорить о локально специфичном, в то же время инвестируя в универсальные средства коммуникации, которые в своей эффективности убедительнее эсперанто. Художественные музеи в таких условиях вряд ли могут себе позволить региональные программы узкой направленности, так как сам язык искусства стал межрегиональным.

Во-вторых, за последние десятилетия сильно изменился и местный зритель. Совсем скоро он станет лучше ориентироваться в контекстах международной значимости, нежели в местных культурно-исторических ретроспективах. По этой причине местная аудитория захочет анализировать в музее аспекты принадлежности, которые обеспечивает местная перспектива, но в то же время будет придерживаться своего масштабного видения.

Данная ситуация — вызов, когда надо искать решения, которые помогут в условиях XXI века понять, что собой представляет местная аудитория, как трактовать региональное и международное взаимодействие. Поэтому в стратегии создания музея мы решили позиционировать себя как регион Балтийского моря. Наиболее привлекательным является неоднообразный характер этого географического ареала: для части стран послевоенное прошлое зачастую становилось более общим, нежели древние культурно-исторические связи или современные события. Здесь переплетаются радикально отличный исторический опыт, стандарты уровня жизни, традиции социальной принадлежности и понимание демократии. Несмотря на спорность ситуации, даже апробированные на международном уровне стереотипы менталитета, характерные для художественных школ данного региона, являют собой пеструю палитру представлений — начиная с приглушенно аскетичного северного дизайна, пристрастия балтийцев к повествованиям, малоразговорчивого концептуализма поляков и заканчивая эквилибристикой экзистенционального абсурда русских нонконформистов.

Какой, на ваш взгляд, была самая сложная задача на начальном этапе планирования деятельности музея?

Наиболее ответственная задача команды заключалась в том, чтобы определить особенности, которыми ЛМСИ как новичок среди остальных международных музеев будет выделяться. Основным отличием станет специ­фический профиль деятельности музея, в котором центральное место будет отдано взаимодействию изобразительного искусства и визуальной культуры.

Для нашего времени характерно доминирование визуальной культуры. Большая часть информации вокруг нас попадает в интерфейс, продиктованный «режимом зрения», что влияет на взаимоотношения, привычки, методы исследования и способ мышления. Подумайте, как часто мы стали вместо телефонного звонка отдавать предпочтение комбинации щелчка фотокамеры и сообщения по сотовому. Незнание грамматики визуальной культуры в наши дни равнозначно новой форме безграмотности. Поразительно, как много людей до сих пор считают зрение самой собой разумеющейся физиологической способностью, а не конструкцией взглядов, сформированных в культурно-социальной среде.

Выбранный профиль деятельности музея в определенной мере основывается на парадоксе. С одной стороны, в проявлениях современного искусства визуальное все чаще уходит на второй план. Например, в проектах концептуального искусства или творческого социального вовлечения, основанных на голой идее, посмотреть в основном можно только на документацию, а не на само произведение искусства. С другой стороны, шумевшие в свое время споры о теории визуальной культуры в искусстве уже поутихли и проявляются без должной рефлексии. Например, размышления русских футуристов о фактуре письменного слова послужили основой для современного графического дизайна и кухни создания логотипов. Нововведения рижанина Сергея Эйзенштейна и его единомышленников в технике монтажа до сих пор ценятся на вес золота, поскольку позволяют создавать телевизионные репортажи с идеологической окраской. А селфи, введенные в моду Энди Уорхолом, сейчас засоряют платформы социальных сетей, наглядно напоминая о предсказании гения поп-арта о том, что в будущем каждый сможет стать знаменитым, пусть на 15 минут.

Будущее принадлежит молодежи. А музей будет интересен новому поколению?

Создание нового учреждения культуры и строительство соответствующего здания заставляют задуматься о том, что изменится в нашем обществе лет через десять. Каких переворотов в современном искусстве стоит ожидать, чтобы инфраструктура музея не устарела вскоре после открытия? Сколько человек могли предвидеть интернет-революцию в «галактике Гутенберга», когда утверждались первые эскизы новостройки Латвийской национальной библиотеки?

Поэтому важно, чтобы в разработке проекта будущего музея участвовало и новое поколение представителей сферы искусства, сотрудников музеев и зрителей. Фонд ABLV Charitable Foundation за десять лет деятельности обращал особое внимание на поддержку Латвийской академии художеств, а при выделении грантов в сфере искусства соблюдал баланс между уважаемыми профессионалами и начинающими. Поддержанные образовательные проекты для школьников позволили нам получить представление о привычках и интересах аудитории будущего.

Знаете, что больше всего меня обеспокоило в разговоре с одним из учеников средней школы? Его вопрос о том, по какому принципу в 2015 году в музейную коллекцию включили ту или иную фотографию, если было известно, что в том же году на платформу Instagram поступало около 40 миллионов снимков в день.

Международная команда архитекторов осматривает территорию NHC, где будет построен Латвийский музей современного искусства

И действительно, как будет осуществляться работа над созданием музейной коллекции, на поддержку которой ABLV Bank уже в 2005 году выделил финансирование в размере полутора миллионов евро?

При создании коллекций современного искусства в наши дни возникают три основные проблемы: перепроизводство, спекуляция и мания величия. Сейчас тенденции на рынке искусства меняются быстро, этим пользуются некоторые коллекционеры, чтобы успеть выпустить обратно на рынок купленные работы, прежде чем их ценность перестанет расти. Однако музеи, как правило, не продают закупленные для своих фондов работы, поэтому в любую стоимость покупки приходится включать также расходы, сопряженные с хранением. Поскольку размер художественных инсталляций становится все более объемным, музеи вынуждены считаться с тем фактом, что один объект современного искусства может занять пространство, на котором раньше отображалась история целого направления в живописи. Такие же проблемы вызывают используемые в современном искусстве технологии, которые быстро устаревают, что затрудняет их хранение и адекватное экспонирование в будущем.

Одно из возможных решений проблемы при создании коллекции — обращать большее внимание не на отдельные сиюминутные шедевры, а на отображение контекста тенденций и документацию. В стратегии развития музея определены темы, которые отображают взаимоотношения визуальной культуры и современного искусства в период с 1960 года по сей день. Это помогает нам зафиксировать изменения, затрагивающие наши отношения с изображением. Что происходит с давно забытыми семейными фотоальбомами и диапозитивами, снятыми во время путешествий? Где заканчивается искусство и начинается творческая индустрия? В какой момент видеоигры стали или могут стать более популярными, чем кинофильмы? И останется ли фигуральная живопись современной лет через десять?

Чтобы ответить на эти вопросы, надо понять: музей современного искусства уже не может быть хранилищем исключительно шедевров. Помимо них в фокусе должны быть кажущиеся непрофессиональными произведения. Наша жизнь протекает в насыщенной медиасреде и избытке визуальных культурных знаков, поэтому музеи должны помогать аудитории находить и бытовые ориентиры, а также объяснять параллели и взаимное сцепление казалось бы различных систем визуальных образов — графического дизайна и массмедиа, моды и культуры потребления, искусства и коммуникационных технологий, самого себя и собственного образа.

Изменились и отношения музеев с аудиторией. Поток информации перестал быть однонаправленным, а стремление приобщить социум к живому участию наделило музеи новыми функциями. Теперь музеи служат платформой для сотрудничества и обмена опытом: детский музей и семейная педагогика, программы непрерывного образования для взрослых, лекции в партнерстве с вузами, волонтерские программы для учащихся и представителей старшего поколения. Все это учитывалось в разработке ЛМСИ, который, по нашему замыслу, станет местом для творческих проявлений, самопознания и радости мыслить.    

Как вы оцениваете решение выделить для музея место в новозастраиваемой части города?

Здание ЛМСИ будет построено на территории New Hanza City, что придаст этому исторически свое­образному месту перспективу для будущего развития, а это, в свою очередь, послужит важным долгосрочным стимулом и для всего города. Район улицы Ханзас особенный — это пограничная линия, за которой заканчиваются построенные в югендстиле богатые кварталы гражданской Риги царской эпохи и начинаются возведенные в стиле историзма фабричные комплексы. Именно промышленный район и близость порта были финансовым гарантом роскоши жилых домов и общественных зданий, построенных в дореволюционные годы. О взаимосвязи этих частей города свидетельствует и расположенная посередине торговая станция. Она напоминает о логистике народного хозяйства старого типа, которую в современной Европе все чаще замещает поток данных, обеспечиваемый финансовым сектором, а также индустрией услуг и творчества. Это самое подходящее место для музея современного искусства, отвечающее на вопрос о вкладе новой Риги в межрегиональный оборот продуктов «нематериальной индустрии».

Теперь музеи современного искусства — не только хранилище шедевров, но и платформа для сотрудничества и обмена опытом.

На данный момент с разработанной экспертной комиссией концепцией создания музея уже знакомится ряд архитекторов, приглашенных для участия в конкурсе на лучший эскиз здания. Как проходил отбор конкурсантов?

Проведение конкурса архитектурных эскизов музея доверено команде Malcolm Reading Consultants, услугами которой в организации конкурсов и выборе архитекторов пользовались правительство Великобритании, НАТО, Музей Виктории и Альберта, Оксфордский университет и Мумбаи. Ряд успешных проектов свидетельствует об их компетентности — это, например, недавно завершившийся конкурс на архитектурный проект здания музея Гуггенхайма в Хельсинки или британский павильон, который на всемирной выставке Expo 2015 был признан зданием с наиболее выдающейся архитектурой.

Первые визуальные очертания музея уже находятся на стадии разработки. Эскизы в рамках закрытого конкурса разрабатывают семь архитекторов с международной репутацией: Дэвид Аджай (Adjaye Associates, Великобритания), Виллем Ян Нойтелингс и Михил Ридайк (Neutelings Riedijk Architects, Нидерланды), архитектурное бюро Хеннинга Ларсена (Henning Larsen Architects, Дания), Матиас Зауербрух и Луиза Хаттон (Sauerbruch Hutton, Германия), Адам Карузо и Питер Сэйнт-Джон (Caruso St John Architects, Великобритания), Кулапат Янтрасаст (wHY, США), а также Ильмари Лахдельма и Райнер Махламяки (Architects Lahdelma & Mahlamäki, Финляндия).

При выборе архитекторов мы фокусировались на специфической проблематике строительства современных музеев и желании вовлечь Ригу в глобальную дискуссию о тенденциях развития зданий подобного типа. Приглашенные архитекторы — это профессионалы, занимающиеся в основном подобными проектами. Реализованные ими проекты получают международное признание и становятся значимыми примерами и для архитекторов, и для держателей музеев, поскольку показывают, как институциональное культурное пространство может стать местом пересечения творчества, исторических воспоминаний и социальной мобильности.

Наряду с возможностью построить в столице Латвии великолепное здание есть еще одно преимущество, гарантом которого является каждый из вошедших в список архитекторов-«тяжеловесов». Их предыдущая творческая деятельность свидетельствует о сотрудничестве междисциплинарного характера в международных культурных кластерах. Это поможет будущему Латвийскому музею современного искусства уже на стадии проектирования позиционировать себя как крупного игрока.

Содержание

Творческая группа: Арнис Артемович, Эрнест Бернис, Янис Бунте, Екатерина Колесина, Сергей Мазур, Саманта Приедите, Юлия Сурикова, Роман Сурначёв, Анна Целма, Илмар Ярганс
Менеджеры проекта: Юлия Сурикова, Анна Целма
Интервью: Янис Бунте, Константин Гайворонский, Катерина Гордеева, Ингрида Дроздовска, Екатерина Колесина, Сергей Мазур, Роман Мельник, Сергей Павлов, Роман Сурначёв, Янис Шкюпелис, Илмар Ярганс
Авторы текстов: Леонид Альшанский, Янис Бунте, Каспар Ванагс, Бенуа Втервульге, Янис Гринбергс, Любовь Казаченок, Марис Каннениекс, Екатерина Колесина, Зане Курземниеце, Александр Паже, Гинт Пумпурс, Дмитрий Семенов, Юлия Сурикова, Владислав Хвецкович, Анна Целма
Фотографии: Арнис Артемович, Улдис Бертанс, Полина Вилюн, Валдис Каулиньш, Валтс Клейнс, Марк Литвяков, Сергей Мазур, Рейнис Олиньш, Саманта Приедите, Гатис Розенфельдс, Андрей Хроленок, Мартиньш Цирулис, Иева Чика, Кришьянис Эйхманис, Алиса Ястремская, LETA foto, Marka.photo, Studija F64
Корректура: Татьяна Самуленкова, Людмила Мадисон
Дизайн: Айвис Лизумс, Валтерс Хорстс
В сотрудничестве с Anonymous Publishing, SIA

Все права защищены Законом ЛР об авторских и смежных правах.
Перепубликация без предварительного разрешения ABLV Bank, AS запрещена.