Эффективность Годовой отчет 2015

Наши вложения позволяют спать спокойно

По размеру активов — около 5 миллиардов евро — ABLV Bank стал вторым крупнейшим банком в Латвии. Управление активами, разумеется, требует большой ответственности, указывает финансовый директор ABLV Bank Марис Каннениекс.

Какой стратегии вы придерживаетесь в управлении активами и достаточно ли она эффективна?

В первую очередь важно нести ответственность за клиентов-вкладчиков, вверивших нам свои деньги. Отмечу, что с каждым годом нам доверяют все больше, о чем свидетельствует прирост объема вкладов. Стратегия, которой мы придерживаемся в управлении этими средствами, с самого начала была консервативной. Мы понимаем, что наши вкладчики в большей своей части являются нерезидентами, они не привязаны к одному банку в конкретной стране. Они могут иметь счета и в Латвии, и в Швейцарии, и в Гонконге или Сингапуре. Получается, мы конкурируем не только в своей стране и Балтии, но также в глобальном масштабе.

Важно помнить, что вклады могут быть переменными, и это тоже лежит в основе управления активами. Если проанализировать прошлое, можно прийти к выводу, что однажды мы приняли не совсем верное решение, так как увлеклись ипотечным кредитованием. Это были 2005–2007-е годы, когда мы вложили слишком большую часть активов банка в один актив, который оказался неликвидным, с длительным сроком. Однако на данный момент мы на протяжении нескольких лет сохраняем такую структуру активов, в которой самым крупным является портфель ценных бумаг. Сейчас он составляет 53–54% от активов банка. Оставшийся объем делится примерно в одинаковых пропорциях: кредитный портфель формирует около 20% общих активов банка, а остальная часть — деньги нашего банка на счетах межбанковских партнеров (других банков), которые являются полностью ликвидными средствами. Мы однозначно можем увеличить долю кредитного портфеля и сократить вышеупомянутую долю наличных средств. В сфере кредитования со времен кризиса мы придерживаемся консервативной позиции, хотя если в других банках Латвии кредитные портфели продолжают сокращаться или остаются на том же уровне, то мы за последние три года добились того, чтобы наш кредитный портфель рос.

Вы упомянули, что портфель ценных бумаг стал крупнейшим активом ABLV Bank. Как у вас это получилось? Каково ваше видение будущего в этом плане?

Прежде всего нам помог 20-летний опыт. Принимая во внимание то, что для клиентов банка открыт внешний мир, мы всегда должны учитывать риски, поэтому наш портфель ценных бумаг отличается высокой ликвидностью. Можно даже сказать, что главная установка ABLV Bank всегда была одна — основная часть портфеля ценных бумаг должна быть практически настолько же ликвидной, как и деньги на счету.

Второе условие — повышение качества активов. Например, на данный момент немногие банки в мире могут похвастаться высокими кредитными рейтингами. По разным причинам за последние годы их позиции ослабли. Поэтому намного безопаснее держать деньги в виде ценных бумаг определенной страны, а не, скажем, вкладывать в какой-то другой банк. Рейтинг гарантированных государством ценных бумаг намного выше, чем у банка, в котором можно держать средства и который в лучшем случае имеет рейтинг BBB. Таким образом, при помощи этих ценных бумаг мы можем добиться более высокого качества своих активов.

В-третьих, важно и то, что на ценных бумагах можно немного заработать. Это не то же самое, что хранить деньги на счету или в других банковских депозитах, где отрицательные ставки в евро стали обычным явлением. Конкретно наш банк положительно отличается тем, что около 60% вкладов клиентов осуществляется в долларах США, процентные ставки которых выше. Это наш плюс, так как мы можем получать более высокую прибыльность по сравнению с тем, что имели бы при ресурсах в евро.

Как я уже говорил, стратегия управления нашим портфелем ценных бумаг консервативна. Мы выстраиваем ее так, чтобы в условиях стресса портфель сохранял стабильность, ведь от этого может зависеть доход и капитал банка. При этом, имея столь большой портфель ценных бумаг, мы не можем себе позволить, чтобы его ценность колебалась даже на плюс-минус 10%, так как это сотни миллионов. Таким образом, 99% всего нашего портфеля ценных бумаг вложены в облигации, а чуть меньше 1% — в акции. Не потому, что нам не нравятся акции как актив, а потому, что они являются инвестицией с намного более колеблющейся стоимостью, нежели ценные бумаги или облигации с фиксированным доходом.

Каковы сроки?

Понятно, что с точки зрения колебаний важны и сроки. Стоимость облигаций с фиксированным доходом и продолжительным сроком даже вследствие небольших изменений ставок меняется резче. Поэтому мы придерживаемся еще одного принципа — портфель ценных бумаг не должен иметь больших сроков. Средний срок нашего портфеля к концу прошлого года составлял 2,48 года. Это также означает, что мы взяли на себя небольшой риск процентных ставок. Поэтому даже если в США начнут резко расти ставки, наш ущерб будет ограниченным и существенно не повлияет на финансовые показатели банка. Хотя мы не думаем, что в США начнется выраженный рост процентных ставок.

Более того, портфель ценных бумаг диверсифицирован как в плане эмитента, сроков, так и в плане денежных потоков. Если процентные ставки начнут расти, мы можем вложить погашенные средства на новых условиях. Таким образом мы можем нивелировать потенциальный ущерб, инвестируя при более крупных процентных ставках, и иметь более высокие процентные доходы от новых инвестиций.

Подводя итог, скажу, что данная стратегия за последние годы и в целом дала хорошие результаты. Мы всегда были в плюсе. В 2015 году средняя прибыльность портфеля ценных бумаг составила 1,82%, а с учетом внеочередной сделки с реализацией VISA International — 2,27%. Казалось бы, немного, но, с другой стороны, для столь консервативного портфеля это значительный результат, принимая во внимание ситуацию с низкими ставками на финансовых рынках.

Во что вы вкладываете? Как структура портфеля делится по видам ценных бумаг, странам?

Что касается качества портфеля, то 91% вложен в ценные бумаги инвестиционного класса. При этом целых 75% портфеля вложены в ценные бумаги с очень высоким рейтингом (AA- и выше).

В последние годы мы сделали успешную инвестицию в ценные бумаги правительства США — в момент, когда ставки были высокими, а цены — низкими. Если же оценивать облигационные вклады с точки зрения распределения по странам, то самая большая часть — 36% — инвестирована в американские казначейские ценные бумаги. Оно и понятно, ведь доллары США — основная валюта вкладов наших клиентов. Также, возвращаясь к ликвидности, на данный момент в мире существуют лишь две «суперликвидные» ценные бумаги — правительства США и Германии. Поэтому наш второй крупнейший вклад осуществлен в немецкие правительственные облигации — около 14% от всего портфеля ценных бумаг.

Сокращение ликвидности за последние три года связано с более строгими мерами регулирования, запрещающими банкам держать объемные торговые портфели. Цель этих мер — борьба со спекуляцией, чтобы не допустить повторения 2008 года, когда банки посредством финансовых инструментов взяли на себя большой риск. Но теперь регулирование этой отрасли привело к другой крайности — банки не могут держать финансовые инструменты для торговли, поэтому, если кто-то решает купить что-то или продать, сразу наблюдаются резкие изменения цен.

В связи с этим стратегия большинства банков на данный момент — Buy and Hold, т. е. «Купи и держи». Мы тоже уже некоторое время придерживаемся этой стратегии. Покупаем те ценные бумаги, которые готовы держать до погашения. Поэтому наша стратегия совпадает с работой других банков. Все понимают, что в условиях столь низких ставок нет смысла вести активную торговлю, так как спред — разница между ценой покупки и продажи — под влиянием сокращения ликвидности и регуляционных мер настолько большой, что съедает большую часть возможной доходности.

Стратегия управления нашим портфелем ценных бумаг консервативна.

В Латвии тоже вкладываете?

Конечно. Еще 10% мы вложили в ценные бумаги правительства Латвии. Мы первичные дилеры латвийского правительства, то есть у нас есть неписаное обязательство участвовать в любой эмиссии облигаций правительства Латвии. Латвийские облигации обеспечили большую долю доходов в нашем портфеле, так как в момент, когда мы начали их покупать на рынке, таких низких ставок еще не было. Теперь и латвийское правительство может делать займы на полгода с отрицательными ставками.

Также мы вкладываем в ценные бумаги Канады и Швеции, а топ-6 регионов, в которых мы делаем инвестиции, завершает Россия. Считаем, что и на ее рынке мы — эксперты. Благодаря инвестициям в ценные бумаги этой страны мы пережили кризисы 1998 и 2008 годов. Благодаря этому мы примерно понимаем, в какие эмитенты безопаснее вкладывать. Сейчас экономическая ситуация в России непростая, поэтому мы не вкладываем в предприятия среднего уровня, так как они больше подвержены влиянию кризиса. В результате мы выбираем эмитенты более высокого качества. Эти инвестиции на данный момент дают высокую прибыльность, что помогло нам в конце 2014 года (когда и цены на нефть упали, и рубль утратил стабильность) — тогда мы решили осуществить дополнительные вложения в этой стране, надеясь, что за год цены должны вернуться на прежний уровень. Ведь и в 2008 году потребовалось примерно 12 месяцев, чтобы стоимость самых качественных ценных бумаг России вернулась на прежний уровень. В итоге оказалось, что мы сделали правильный выбор. Конечно, для инвестиций в России у нас установлен лимит, который мы не превышаем. Надо учитывать, что вклады в эту страну сопряжены с риском. Они для нас являются дополнительным источником доходов — основные же инвестиции осуществляются в облигации США и Германии. Благодаря этому и мы по ночам можем спать спокойно, и наши клиенты могут не тревожиться.  

А как обстоит дело с акциями?

Как я уже говорил, акциями мы не увлекаемся. Однако если принимаем решение о покупке акций, то делаем это, учитывая индекс. История доказала, что 80% всех управляющих фондами мира не способны превысить общий акционный индекс, — и мы не считаем себя такими экспертами, чтобы выбирать акции, стоимость которых будет расти быстрее, чем стоимость акционного индекса.

А альтернативные вклады есть?

Что касается альтернативных вкладов, то их в нашем портфеле ценных бумаг нет. В то же время мы участвуем в AmberStone Group — предприятии, созданном с целью отделить инвестиционные операции с частным капиталом. Наш банк вложил в него 8,8 миллиона евро, а общий капитал предприятия составляет 35 миллионов.

Также можно упомянуть вклады в предприятия группы Pillar, созданной, чтобы отделить от банка сферу недвижимого имущества, появившуюся на волне неплатежеспособности должников по ипотечным кредитам. Сейчас мы близки к тому, чтобы вся старая перенятая собственность была продана. В результате наша компетенция в этой сфере выросла, и Pillar стал трамплином к бизнесу, который мы больше не считаем принудительным. Также мы сформировали Pillar Investment Group — предприятие, которое будет совершать вложения в недвижимое имущество — в основном в коммерческие объекты.

Еще раз подчеркну, что в обоих случаях речь не идет о нашем портфеле ценных бумаг, который формируют только вложения в публично продаваемые финансовые инструменты. Наше условие — портфель должен быть ликвидным, чтобы в любой момент можно было продать ценные бумаги либо узнать их стоимость. Благодаря этому нет и проблем с аудитами, потому что все лежит на поверхности, а цены конкретных ценных бумаг можно легко сравнить, скажем, с доступными на платформе Bloomberg цифрами.

Бытует мнение, что при определенных условиях деньги из ABLV Bank могут быстро утечь в другое учреждение. Что вы можете сказать по этому поводу? Что предпринимается, чтобы не допустить этого?

Думаю, многие годы работы с клиентами доказали как им, так и нам самим, что мы способны предоставлять обслуживание высшего уровня — как в лидирующих финансовых центрах мира. Поэтому клиенты держат у нас деньги, а объем вкладов после кризиса начал расти.

Дважды в год мы проводим в банке так называемые стресс-тесты. Так мы проверяем свою ликвидность в разных условиях. В итоге выяснилось, что около половины вкладов стабильны и имеют срок более года. Это доказал и предыдущий кризис. Например, в 2008 году из банка утекло 25% вкладов. Конечно, это был сильный удар, но мы пережили его, потому что наши активы очень ликвидны. Сейчас мы намного сильнее в этом плане.

Что, на ваш взгляд, надо делать, чтобы инвестиционная среда стала еще более привлекательной?

Сейчас ситуация такая: клиенты, которые раньше использовали офшорные компании, начали понимать, что использование подобных предприятий — не лучший способ осуществления операций в международном бизнесе. Они хуже выглядят в глазах партнеров, а крупные холдинги это к тому же лишает прозрачности — например, в финансовых отчетах. Мы заметили, что клиенты все чаще стали выбирать оншорные структуры. Один из аргументов офшоров заключается в том, что их использование позволяет оптимизировать налоги. Но в данный момент это не самая важная задача, и многие начинают задумываться, в какой стране открывать дело и регистрировать предприятие. Мы в этом случае спрашиваем: почему бы не в Латвии?

В случае с Латвией активность не такая большая, как хотелось бы. К тому же именно сейчас, возможно, настал самый подходящий момент для внесения в законодательство поправок с целью сделать Латвию местом, где можно открывать резиденции международных предприятий. Это связано и с налогами, и с чисто административными вопросами — например, можно разрешить подавать годовой отчет на английском языке, как в Эстонии, в этом случае отпадут проблемы с переводом. Также на данный момент компании должны на месте искать физическое лицо, представляющее их интересы, которое к тому же является членом правления. Если в Латвии таких близких знакомых нет, приходится доверяться чужому человеку. Надо ввести практику, позволяющую использовать в этих целях корпоративных директоров, как это делается во всех финансовых центрах мира. То есть с одним предприятием заключается договор о представительстве другой компании в качестве юридического лица. Мы понемногу продвигаем эту инициативу, но пока заинтересованного отклика не дождались. Будем надеяться, со временем наши политики поймут, что финансовый центр принесет дополнительные доходы.

Фасад здания бывшей рижской биржи, ныне — музей

Поговорим о глобальной ситуации. В последние годы финансовая система мира борется с чересчур большими финансовыми ресурсами, которые хранятся в центральных банках и не попадают в экономику. Почему сложилась такая ситуация и какое решение выхода из нее вы видите?

После финансового кризиса управляющие финансовой системой поняли, что нельзя допустить повторения сценария Великой депрессии прошлого века, когда все банки обанкротились и экономика лишь через 20–25 лет достигла показателей 20–30-х годов. Поэтому с кризисом решили бороться путем внедрения ресурсов в финансовую систему. Банки были спасены, а потом и обеспечены ликвидностью. На данный момент мы видим, что в США это дало кое-какие результаты — там экономика оправляется от кризиса намного быстрее, чем в Европе. В результате в конце прошлого года впервые за несколько лет в США поднялась базовая процентная ставка. Это свидетельствует о том, что центральный банк этой страны считает, что экономика стабилизировалась. Повышение ставок означает, что началось ограничение доступности этих ресурсов. С другой стороны, США тоже приходится несладко, так как в прошлом году после предыдущего роста цен индексы акций впервые оказались в состоянии стагнации. Сейчас американские компании показывают меньший уровень доходов, чем в прошлом году. Получается, Федеральная резервная система должна еще раз взвесить необходимость столь резкого повышения базовой ставки.

Что касается Европы, то здесь история более печальная. Экономическая зона Европы состоит из разных народных хозяйств, и все решения, которые в США принимаются за пару дней, здесь требуют более продолжительного срока. Возможно, с наступлением кризиса Европа приняла соответствующие решения позже, чем следовало.

Вводятся даже отрицательные ставки по банковским депозитам...

Да, в результате чего экономика Европы застаивается, а Европейский центральный банк (ЕЦБ) вышел на повышение отрицательных ставок по депозитам. Это значит, что региональные коммерческие банки вынуждены платить за деньги, которые держатся в центральном банке. Второе — в финансовую систему вливаются ресурсы. В рамках программы ЕЦБ TLTRO (Целенаправленные долгосрочные операции рефинансирования) те банки, которые действуют в еврозоне, могут получать в четыре раза более крупные денежные ресурсы, чем был прирост объема кредитного портфеля в определенный соответствующий период. Таким образом стимулируется доступность ресурсов, чтобы банки посредством этих денег кредитовали реальную экономику. К тому же с июня 2016 года ставка, по которой банки могут занять средства в рамках этой программы ЕЦБ, возможно, будет равняться отрицательной ставке по депозитам в евро, которая сейчас находится на уровне -0,4%.

Сложно сказать, что будет в результате, но к вкладам региональных банков в евро могут начать применять отрицательную ставку. Возможно, это заставит клиентов финансовых учреждений задуматься, не стоит ли вкладывать деньги в реальную экономику, нежели держать их на счету. Скорее всего, такова одна из целей ЕЦБ в осуществлении данной политики. Надеюсь, так оно и произойдет, — думаю, ситуация под контролем. Проблема Европы заключается в том, что ее рынок очень сегментирован. Благородная цель создать единую экономику частично достигнута, но уровень развития в странах ЕС настолько разный, что тормозит эффективную работу общей системы.

Много говорят о том, что эпоха отрицательных ставок негативно повлияет на прибыль банков.

Полностью с этим согласен! Контролеры европейских банков уже указали, что их главные опасения на данный момент не связаны с капитализацией финансовых учреждений, а с рентабельностью банков в условиях низких ставок. В принципе, банки должны пересмотреть свою бизнес-модель. В ближайшие годы европейские контролеры будут следить за тем, могут ли банки что-то заработать в условиях низких процентных ставок. Если нет, то придется думать над возможностью сокращения расходов или объединения для улучшения ситуации.

С чем надо считаться управляющему портфелем ценных бумаг в ближайшие пять лет?

Думаю, в ближайшие пять лет период низких ставок продолжится, поэтому в плане управления портфелем ценных бумаг будет сложно сохранить былую прибыльность. Также в условиях низких ставок любые колебания на рынке вызывают большие изменения в стоимости финансовых инструментов. Поэтому надо считаться с тем, что могут наблюдаться существенные изменения цен. Если раньше кризис повторялся каждые 10–15 лет, то сейчас межкризисный период может составить 7–8 лет.

Не хочу пророчить ничего плохого, но в любом случае надо считаться с тем, что в мире может произойти нечто непредсказуемое. Это может вызвать новые проблемы в мировой экономике.

Однако еще раз подчеркну, что наш портфель готов к такому неблагоприятному сценарию. В целом мы считаем, что в ближайшие пять лет наш портфель продолжит расти, потому что мы не видим оснований для ситуации, в которой может произойти сокращение объема вкладов.

В ближайшие пять лет наш портфель ценных бумаг продолжит расти.

Что будет с кредитованием?

Даже если вклады останутся на нынешнем уровне, у нас есть резерв для создания активных кредитов. Конкуренция на кредитном рынке Латвии очень большая. Правда, для многих наших конкурентов, в отличие от нас, это единственный способ размещения активов. Например, скандинавские банки не могут взять и купить облигации правительства США, так как они были открыты для кредитования. То есть мы видим, что доход от кредитов становится настолько незначительным, что выгоднее приобретать, например, облигации Apple, что мы и делаем. А наши коллеги любой ценой должны конкурировать на кредитном рынке в плане стоимости. Из-за этого сложилась такая ситуация, при которой все действующие в Латвии банки до последнего борются за любой достойный проект.

Несмотря на это, в последние годы мы выдерживаем конкурентную борьбу, а кредитный портфель даже растет. Клиенты приходят, несмотря на то, что ставки по займам в ABLV Bank немного выше, чем, скажем, в скандинавских банках.

Добавлю, что планируемое увеличение кредитного портфеля главным образом будет происходить за счет повышения объема коммерческих кредитов. А расширения ипотечного кредитования в ближайшие годы мы не планируем.

Какие отрасли наиболее интересны для кредитов?

Если надо выделить конкретные отрасли экономики, то в случае с Латвией это такие фундаментальные для нас сферы, как транзит, деревообрабатывающая промышленность, фармацевтика и сельское хозяйство. Точно так же как у любого другого местного банка, большую часть нашего кредитного портфеля формируют займы под коммерческую собственность, заложенную в пользу выданного кредита. Мы хотим попробовать диверсифицировать этот кредитный портфель, задействовав другие сферы. Также посматриваем в сторону отраслей, которые способны генерировать доходы и обслуживать кредиты в Латвии.

Конечно, может возникнуть еще какой-либо многообещающий промежуточный этап. Мы, будучи консервативным банком, требуем собственных инвестиций. Правда, в любой момент предприятие может обратиться в вышеупомянутую AmberStone Group и договориться о сотрудничестве на взаимовыгодных условиях, чтобы достичь того же уровня капитала, при котором можно квалифицироваться на получение банковского кредита.

Содержание

Творческая группа: Арнис Артемович, Эрнест Бернис, Янис Бунте, Екатерина Колесина, Сергей Мазур, Саманта Приедите, Юлия Сурикова, Роман Сурначёв, Анна Целма, Илмар Ярганс
Менеджеры проекта: Юлия Сурикова, Анна Целма
Интервью: Янис Бунте, Константин Гайворонский, Катерина Гордеева, Ингрида Дроздовска, Екатерина Колесина, Сергей Мазур, Роман Мельник, Сергей Павлов, Роман Сурначёв, Янис Шкюпелис, Илмар Ярганс
Авторы текстов: Леонид Альшанский, Янис Бунте, Каспар Ванагс, Бенуа Втервульге, Янис Гринбергс, Любовь Казаченок, Марис Каннениекс, Екатерина Колесина, Зане Курземниеце, Александр Паже, Гинт Пумпурс, Дмитрий Семенов, Юлия Сурикова, Владислав Хвецкович, Анна Целма
Фотографии: Арнис Артемович, Улдис Бертанс, Полина Вилюн, Валдис Каулиньш, Валтс Клейнс, Марк Литвяков, Сергей Мазур, Рейнис Олиньш, Саманта Приедите, Гатис Розенфельдс, Андрей Хроленок, Мартиньш Цирулис, Иева Чика, Кришьянис Эйхманис, Алиса Ястремская, LETA foto, Marka.photo, Studija F64
Корректура: Татьяна Самуленкова, Людмила Мадисон
Дизайн: Айвис Лизумс, Валтерс Хорстс
В сотрудничестве с Anonymous Publishing, SIA

Все права защищены Законом ЛР об авторских и смежных правах.
Перепубликация без предварительного разрешения ABLV Bank, AS запрещена.